Русскоязычный медицинский портал

 

РИСУНОК


124   -

РИСУНОК. Изучение и анализ Р. как подсобный метод для понимания содержания псих, сферы применяется психиатрией и психологией гл. обр. в двух направлениях. Во-первых в отношении изучения рисунков душевнобольных как продукта пат. творчества вообще и при отдельных формах психоза в частности; во-вторых в качестве тестов при экспериментально - психологическом испытании здоровой и больной личности. Р. душевнобольных лишь сравнительно недавно стали привлекать к себе внимание исследователей. Впервые должное внимание обратил на это Вильманс (Wil-manns), к-рый собрал в Гейдельбергской клинике большую коллекцию Р. душевнобольных со всех германских психиатрических больниц. Впоследствии эта коллекция была разработана Принцгорном (Prinzhorn). Одновременно были сделаны попытки использования Р. для диагностических целей.

В Р. душевнобольных нередко встречаются элементы, характерные и для творчества примитивных народов и детей. В Р. больных часто мы видим не художественное изображение болезненных переживаний, а как бы, подобно детским Р., описание знаками угнетающих бредовых переживаний, кошмаров и галлюцинаций. В результате получается нагроможде-бессмысленное сочетание форм наряду с пышностью отдельных из них, несоответствие в пропорциях, странное, необычайное сочетание цветов. Содержание рисунка дают случайные мотивы, раздражения, особо яркие галлюцинаторные восприятия. Парадоксальность бредовых образований, непонятная символическая их передача до некоторой степени напоминают изображения примитивных народов. Наряду с этим в художественной продукции душевнобольных попадаются весьма выдержанные и цельные произведения, но и в этих случаях б. ч. удается установить связь между содержанием психоза или состоянием больного и основным настроением Р. При оценке произведения душевнобольного художника следует быть осторожным с применением психиатрического критерия; необходимо подвергнуть детальному изучению не только продукт творчества, но и препсихотическую личность и художественные течения эпохи и пр., т. к. нередко манера, стиль письма определяются не столько психотическим состоянием исследуемой личности, сколько художественным воспитанием, школой. Напр, в эпоху расцвета символизма Р. душевнобольных из культурных слоев населения имели этот отпечаток, без того чтобы ближайшее изучение и произведения и болезни автора показывало что-нибудь общее с разорванной, символической психикой схизофреников. Недостаточный учет этого обстоятельства может привести к неправильной в диагностическом отношении оценке Р.—Рисунки в общем хорошо отражают состояние душевнобольных и нередко дают возможность проследить изменения в течении болезни. В некоторых пат. состояниях, в особенности при эпилептических эквивалентах и нерезких маниакальных фазах циркулярного психоза, наблюдается усиление творческих возможностей; получаются рисунки, значительно более ценные, чем в обычном состоянии б-ного. В редких случаях душевнобольные, до болезни не обнаруживавшие никаких способностей к рисованию, проявляют большой талант (напр. Ван-Гог) и в силу условий, лежащих вне б-ни, делаются главой целого направления в живописи. В иных случаях начало душевной болезни дает яркую вспышку таланта, открываются новые этапы в творчестве художника, пока роковое течение б-ни окончательно не разрушает личность (Врубель).

ние мало связанных между собой, подчас непонятных изображений. С этой точки зрения следует расценивать указания Принцгорна на беспорядочное заполнение Р. всевозможными изображениями, стереотипное их повторение, на

Р. б-ных в трудно диагносцируемых случаях могут служить объективным критерием для диференциальной диагностики; они вскрывают наличие бредовых идей, галлюцинаций, содержание и характер их (Mohr). Агааффенбургу (Aschaffenburg) удавалось поставить по Р. диагноз эпилепсии, параноида. В Р. схизофреников мы видим отображение характерных для этой б-ни изменений психики, мышления. Они поражают нас своей непонятностью, часто нелепой нагроможденностью различных изображений без видимой внутренней связи, между ними, причудливостью, схематичностью, странным сочетанием красок (рис. 1); стереотипное повторение одного и того же большей частью графического изображения создает впечатление своеобразного орнамента. По рисунку удается иногда установить прогредиентность течения, распад психики схизофреников. При параноидных формах рисунки как правило значительно больше сохраняют целостность композиции, носят менее «-разорванный» характер фис. 2) несмотря на странную, причудливую архитектонику и подбор красок. Чем меньше систематизированы бредовые концепции больного, чем больше превалируют в картине психоза отдельные галлюцинаторные восприятия, тем более «разорванный», нелепый, непонятный характер имеют рисунки больных. В противоположность схизофр^нии Р. эпилептиков выделяются особенной тщательностью отделки весьма скудного содержания. Свойственные эпилептической психике вязкость, педантизм находят себе обильную пищу в творческом процессе. Скудость в построении рисунков и в выборе объекта изображения мо-

жет дать правильное представление о степени деградации личности. Если в своих рисунках схизофреник подчас широким творческим взмахом пытается в отдельных символических изображениях передать целые бредовые концепции, весьма сложные, запутанные переживания, эпилептик безнадежно застревает в тщательной

отделке несущественных деталей скудного по i содержанию рисунка. Своеобразное, подчас I богатое сочетание красок в Г1, схизофреников здесь заменяется одним, двумя тонами, причем излюбленным цветом эпилептиков, как и в их фантазиях и снах, является красный.

При маниакально-депрессивном психозе, соответственно маниакальной или меланхолической фазе б-ни, рисунки и в выборе темы и в особенности красок отражают различный фон настроения. Фазы экзальтации дают яркие, радостные рисунки с веселыми, часто юмористическими нотками, каррикатур-ными изображениями обслуживающего персонала, больных, причем нередко содержание не соответствует размерам Р.; изображения оказываются больше намеченными, чем выведенными полностью, не закончены, несвязны, напоминая собой на первый взгляд символические рисунки схизофреников, но при внимательном рассмотрении можно видеть последовательность в письме, несмотря на то, что благодаря наплыву творческих идей последние значительно опережают собой техническую возможность передачи их на бумаге, и отсюда получается обрывочность, незаконченность изображений. Болезнь Врубеля (taboparalysis), как известно, давала глубокие ремиссии. Одно из очередных обострений болезни дало состояние большого маниакального возбуждения, во время к-рого художник исписал углем все стены палаты, причем настолько было ускорено течение идей, что он не успевал довести до конца ни одно изображение; все стены были заполнены отдельными штрихами, частями, намеками на фигуры, по которым однако не трудно было проследить ход творческой мысли художника (Ф. А. Усольцев). Следует указать, что в пре-психопатической личности Врубеля циклотимические компоненты были довольно ясно намечены. В меланхолические периоды рисунки имеют соответственный пессимистический оттенок, краски монотонны, в Р. нет яркости красок, игры, они не богаты содержанием, но хорошо передают тоскливый тон настроения и мрачное восприятие жизни.

О характерных особенностях Р. при органических психозах в собственном смысле слова говорить не приходится. Здесь мы имеем дело с прогрессирующим ослаблением творческих и технических возможностей по мере нарастания разрушительного органического процесса. Рисунки носят слабоумный характер, крайне бедны по содержанию, часто заполнены грубыми, циничными изображениями, исполнены весьма небрежно. Из этой категории б-ных за карандаш берутся обычно те, кто и до б-ни имел отношение к изобразительному искусству. Устрашающее содержание галлюцинаторно-бредовых переживаний при алкогольных делириях дает богатый материал для Р. (рис. 3); последние обычно создаются после выхода из острого болезненного состояния, по свежей памяти. Смотря по художественной одаренности больного, Р. приобретают большую или меньшую стройность, но всегда по содержанию фантастичны, жутки и устрашающе действуют на зрителя; при этом чувствуются критическое отношение автора и повествовательный характер Р., несмотря на то, что иногда весь комплекс пережитых кошмаров пытаются облечь в символизированную форму.

В экспериментально-психологических тестах Р. занимают значительное место. Они применяются гл. обр. для исследования интелектуальных функций, объема памяти, усвоения, осмышления и пр. Впервые рисунки введены были в экспериментально-психологические тесты Гейльброннером (Heilbronner), затем Бине и Симоном, Штерном (Binet et Simon, Stern), из русских авторов

Бернштейном, Рыбаковым, Нечаевым и др. Рисунки-тесты представляют собой либо простые изображения предметов обихода либо изображают последовательные фазы какого-либо события. Далее бывают Р. с более или менее сложным содержанием или же с явными неправильностями в сочетании или недостатком отдельных частей. У Бине и Симона рисунки-тесты служат и для определения эстетического чувства детей. Рыбаковым, а затем и Роршахом (Rorschach) использованы были контуры кляксы, размазанной в сложенном вдвое листе бумаги, для определения характера фантазий испытуемого лица.

Лит.: Карпов П., Творчество душевнобольных, М.—J1., 1926; Первобытное общество (сборник под ред.

Н. Маторина, М., 1932); Симеон Т., Творчество асоциальных детей, JK. психол., невроп. и психиатрии, т. IV, прилож., стр. 170—181, 1924 (лит.); J a S р е г 3, Strindberg ц. van-Gogh, Berlin, 1926; Kerschenstei-n е г, Die Entwicklung der zeichnerischen Begabung, Miin-chen, 1905; Mohr, tJber Zeichnungen von Geisteskranken u. ihre diagnostische Verwortbarkeit, Journ.f. Psychol, u. Neurologic, В. VI, 1907; Prinzhorn H., Bildnerei der Geisteskranken, B., 1923.    А.    Галачьян.

    name:
    send
ТАКЖЕ НА dao-med
20c8375253ab3b9108baf5e76ecbf59e 7ddfe06132f3d41f233f89dd8d1d6680