Русскоязычный медицинский портал

 

ГЛУХОТА


113   -

ГЛУХОТА. Содержание:

Причины глухоты...............420

Пат. анатомия.................424

Клиническая картина.............425

Профилактика................. 427-

Лечение .....................429

Аппараты для улучшения слуха.......43 0

Глухота в суд.-мед- отношении........431

Глухота (surditas)—потеря или уменьшение слуховой способности, т. е. способности ощущать доносящиеся звуки. В первом случае говорят о полной Г., во втором—о частичной. Частичная может иметь разные степени; степень потери слуха считают слабой, если исследуемый различает произнесенные шопотом слова на расстоянии 1 м и более; сильной степенью считается невозможность понимать произносимое шопотом даже над самым ухом; средней—промежуточные степени. Качественно Г. тоже бывает различной; если теряется способность ощущать низкие звуки, то такой недостаток обозначается как «басовая» Г.; если из ощущения выпадают более высокие звуки, соответствующие звукам сопрано или дисканта, то говорят о «дискантовой» Г. Далее, смотря по своему происхождению или другим особенностям, Г. может быть врожденной, приобретенной, одно- и двусторонней, периферической или центральной, прогрессирующей или стойкой, истинной или притворной и т. д.

Причины глухоты. Все перечисленные формы понижения слуха зависят от недостатков слухового аппарата, который у человека и близких к нему видов животных состоит из трех главных частей: 1) особого нервно-эпи-телиального (Кортиева) органа, обладающего специфической чувствительностью к звукам (периферич. рецептор), 2) вспомогательных звукопроводящих частей (барабанная полость, наружный слуховой проход, ушная раковина) и 3) мозговых слуховых центров, соединенных между собой и с Кортневым органом проводящими слуховыми путями. Нарушение целости, недоразвитие и болезненные процессы в каждом из перечисленных отделов сопровождаются б. или м. выраженной степенью Г.—При дефектах наружных частей уха (ушной раковины) заметных расстройств слуха обычно не наблюдается, т. к. физиолог, значение этого органа повидимому невелико. Ему приписывают известную роль при слуховой ориентировке в пространстве, т. е. определении того места, откуда'исходит данный звук. Только в тех случаях, когда аномалия раковины соединяется с аномалией более глубоких частей уха, барабанной полости или, тем более, внутреннего уха, Г. бывает заметной и обычно довольно значительной. Заболевания и неправильности наружного слухового прохода также сравнительно мало портят слух, так как наружный слуховой проход служит главным образом лишь пассивным проводником звуков и имеет также ту особенность, что только при герметич. закупорке утрачивает это свойство. Роль барабанной перепонки значительно больше. Когда в ней образуется от какого-либо повреждения отверстие, хотя бы и небольшое, то пострадавший сразу же чувствует себя оглушенным в б. или м. значительной степени, но эта глухота еще очень далека от полнойГ. и имеет частичный характер («басовая» Г.), а в дальнейшем в большинстве случаев прорывы перепонки, происходящие при острых гнойных воспалениях барабанной полости, склонны заживать и дают в общем благоприятное предсказание. Также считаются безопасными в смысле слуха операг-тивные проколы барабанной перепонки («па-рацентез»), столь часто употребляемые теперь в качестве лечебной меры при средних отитах.—Характер Г. от расстройства функции среднего уха (барабанной полости) бывает различным в зависимости от того, какая именно часть его механизма исключается из действия. Полость может закупориться трансудатом или эксудатом, косточки могут иммобилизоваться от инфильтрата слизистой оболочки, анкилоза суставов, от образования рубцовых перемычек при организации воспалительных продуктов, от неправильностей вентиляции полости при закупорке Евстахиевой трубы, при врожденных дефектах среднего уха и от др. причин. Г. при этих процессах также имеет характер басовой, но по степени нередко бывает значительно более сильной, чем при страданиях наружного уха, а если происходит анкилоз стремячка в овальном окне, то по взгляду нек-рых авторов может даже наблюдаться полное отсутствие слуха на соответствующей стороне. Но в преобладающей части случаев, при чистых страданиях среднего уха, без участия внутреннего, Г. не достигает очень сильной степени, например

б-ные свободно различают звуки разговорной и даже шопотной речи на недалеком расстоянии; кроме того их Г. способна давать колебания как самостоятельные, так ив зависимости от лечебных процедур. При нек-рых формах, когда расстройство функции зависит гл. обр. от механических причин (от накопления трансудата, втянутости барабанной перепонки), достаточно иногда одного удачного продувания Евстахиевой трубы, чтобы слух сразу яге повысился до нормы. Стойкие прободения барабанной перепонки, сопровождающиеся обычно и другими дефектами в механизме среднего уха (напр, большей или меньшей фиксацией суставов слуховых косточек, утолщением слизистой оболочки, ригидностью мышц барабанной полости), не столь податливы к леч. процедурам, помогающим при катаре среднего уха и Евстахиевой трубы, но при подобных прободениях степень Г. изменяется от других факторов, напр, нередко в связи с влажностью или сухостью слизистой оболочки (при усилении гнойной течи слух становится лучше, при прекращении ее—хуже); далее на остроту слуха влияют такие факторы, как напр, искусственная барабанная перепонка и некоторые другие, чисто механические обстоятельства. Наблюдаемый в нек-рых случаях тугоподвижности слуховых косточек феномен «paracusis Willisii» состоит в том, что Г. парадоксально уменьшается в шумной обстановке, напр, на улицах при грохоте экипажей. Думают объяснить это явление тем, что от сотрясений, испытываемых ухом, суставы слуховых косточек теряют свою ригидность и лучше функционируют.

Кортиев орган (см. отд. табл., рис. 1 и 2) и расположенный в непосредственной близости к нему спиральный нервный узел (см. отд. табл., рис. 3 и 4) являются важными частями слухового аппарата в том смысле, что только их гибель безусловно ведет за собой полную Г.; если же эти части сколько-нибудь функционируют, то всегда можно рассчитывать на некоторый остаток слуха. С другой стороны, эти органы обнаруживают крайнюю чувствительность к самым разнообразным вредным влияниям. Весьма часто в них локализуются наследственные и врожденные процессы (отоспон-гиоз, наследственная лабиринтная Г., недоразвитие тех или других частей), воспаления, переходящие или со стороны барабанной полости или со стороны мозговых оболочек, перерождения на почве всевозможных интоксикаций (бактерийными ядами, химич. и лекарств, веществами); они страдают и от ненормальностей химизма при внутрисекреторных аномалиях и наконец от действия продолжительных или чересчур сильных шумов («профессиональная» Г. при известных работах и занятиях в «шумных» производствах, у артиллеристов, при огнестрельных и иных контузиях и т. д.). Тщательные исследования показывают, что описываемая форма Г., так наз. «лабиринт-н а я», т. е. зависящая от процессов во внутреннем ухе, встречается гораздо чаще, чем думали раньше. При всяком хронич. гнойном воспалении барабанной полости, продолжающемся не менее нескольких лет, всегда можно ожидать известного участия и внутреннего уха; оно реагирует или также гнойной или чаще более легкой формой, напр, серозным воспалением, к-рое называется нек-рыми индуцированным,т.е.напоминающим обычный отек, бывающий на соседних с воспаленным гнездом частях. Кроме такого влияния близко расположенного инфекционного очага, очень часто встречаемся с действием бактериальных ядов, попадающих в лабиринт по кровяному руслу; при этом нередко инфекция, сама по себе кратковременная и относительно легкая в общем смысле, может оказаться губительной для слуха, вызывая полную Г. в пораженном ухе (например при паротите, легких формах кори и грипа). Неудивительно, что внутреннее ухо часто страдает при дифтерии, скарлатине, оспе, различных формах тифа, малярии, tbc, сифилисе и др. острых и хрон. инфекциях. Связь с нек-рыми из них усложняется еще и тем обстоятельством, что некоторые лекарства, употребляемые при перечисленных болезнях и как бы обязательные при их лечении, сами по себе тоже могут вызвать Г. (напр, сальварсан и хинин). Из многочисленного списка небактериальных ядов, вызывающих лабиринтную Г., следует поставить на первом месте вещества, широкое употребление к-рых в современном обществе и помимо этого составляет социальное бедствие (именно, алкоголь и никотин). Вредное влияние приписывается и нек-рым хим. веществам, главным или побочным продуктам при известных производствах (хлор, свинец, мышьяк, анилин), вследствие чего Г. может и в этих случаях считаться профессиональной. (Подробно о глухоте как профессиональном заболевании — см. Слух, патология.) Заболевания кровеносной системы, крови, эндокринных желез и различные диатезы могут также сопровождаться реакцией со стороны внутреннего уха в виде трофических изменений или вазомоторных расстройств, в результате к-рых наступает б. или м. стойкая Г. (артериосклероз, подагра, лейкемия, Базедова б-нь, диабет и т. д.). Новообразования могут разрушать внутреннее ухо и слуховой нерв или непосредственно, локализуясь в них или по соседству, или же, при опухолевой кахексии, отравляя эти органы продуктами своей жизнедеятельности. Кровоизлияния от разнообразных причин (травмы, контузии, действие боевых отравляющ. веществ) дополняют и без того длинный список факторов, обусловливающих процессы во внутреннем ухе. Для рассматриваемой «лабиринтной» Г., характерна не степень ее, которая может быть любой, от еле заметной Г. до окончательной потери слуха, а качественные ее особенности, именно, извращенный тип ее, т. е. преимущественная «дискантовая» форма Г., и плохое восприятие звука камертонов через кость—ослабленная «костная проводимость».

Если болезненный процесс оказывается еще более центральным, т. е. захватывает проводящие слуховые пути или центры слуха в самом мозгу, то, как это ни удивительно, Г. в таких случаях проявляется обычно не так очевидно, как при предыдущих формах. Это объясняется тем, что в стволе мозга правые и левые пути и центры лежат очень близко друг к другу и к другим жизненным центрам, а в полушариях и коре большого мозга-—разъединяются, при чем нередко иннервация оказывается двусторонней. Благодаря этому значительная часть мозговых процессов вообще не отражается на состоянии слуха, а другая, тоже значительная часть, которая могла бы вызвать Г., одновременно сопровождается столь тяжелыми общими явлениями, что исключает возможность точного исследования слуха. До сих пор известно лишь очень ограниченное число наблюдений, где была констатирована бесспорно центральная Г. Характерным признаком этой формы предлагали считать особо плохое восприятие промежуточных по высоте звуков, т. е. не басовых и не дискантовых, а средних. Это однако нельзя считать строго обязательным. Другое отличие можно видеть в том, что при поражении центров должен расстраиваться анализ ощущаемых Кортневым органом звуков, а от этого получается напр, диспропорция между остротой слуха на слова и остротой слуха на камертоны. Третье отличие—специфическая Г. (напр, невозможность понимать смысл произнесенных слов, хотя бы отдельные звуки были доступны восприятию): такая Г. заставляет человека как бы забыть родной язык и соответствует поражению известных отделов мозговой коры в извилинах височной доли (корковых центров слуха—звукового коркового анализатора). Эта форма Г. замечательна еще и тем, что у большинства людей, правшей, этот центр имеется только в левом полушарии. При фнкц. страданиях большого мозга, напр, при истерии, может тоже парализоваться воспринимающая часть слухового аппарата, и возникает «нервная» Г., отличающаяся причудливостью своей характеристики, а также тем, что она нередко наступает и проходит внезапно, самостоятельно или под действием таких приемов, как внушение или случайный аффект (испуг) и т. п. Из сказанного до сих пор видно, что более тяжелые формы Г. зависят от органических изменений в барабанной полости, улитковой части внутреннего уха или во внутреннем слуховом проходе (стволе слухового нерва).

Пат. анатомия Г/. Главнейшие пат.-анат. и пат.-гист. изменения, находимые при Г. в органах слуха, состоят в следующем: части барабанной полости претерпевают ряд Деформаций под влиянием аномалии развития, травмы или воспалительных процессов. При аномалиях развития барабанная полость может суживаться, запустевать и вообще искажаться в своем устройстве самым причудливым образом. При травмах уха весьма часто страдает барабанная перепонка, а именно, в ней образуется прободение, отличающееся угловатой формой, часто с кровоизлияниями по краям (см. отд. табл., рис. 5 А). При длительных катарах и стойких стриктурах Евстахиевой трубы продолжительная втянутость перепонки ведет к тугоподвижности косточек и обезображиванию их формы. Слипчивые катары характеризуются образованием сращений в разных местах барабанной полости, приращением перепонки к мысу, анкилозом косточек (см. отд. табл., рис. 5 С). При сухих формах слизистая оболочка и участки барабанной перепонки представляются атрофированными, просвет Евстахиевой трубы может зиять, отчего происходит ненормально-свободное общение барабанной и носоглоточной полостей и хлябание барабанной перепонки. Мышцы барабанной полости перерождаются и атрофируются. При гнойных процессах разрушения выступают сильнее: перепонка прободается, а иногда разрушается полностью. Если впоследствии отверстие в ней и зарастает, то это идет за счет рубцовой податливой ткани, легко выпячивающейся внутрь и хлябающей. Слизистая оболочка может утолщаться, изъязвляться, образовывать сращения, келоидные массы, грануляции и полипы (см. отд. табл., рис. 5 В). Костные стенки нередко подвергаются кариесу и, разрушаясь, образуют различной величины дефекты; слуховые косточки также зачастую омертвевают и исчезают. В полостях среднего уха накапливаются эпидермообразные массы—так наз. холестеатома.

Глухоте сопутствуют своеобразные изменения во внутреннем ухе. При аномалиях развития встречаются причудливые обезображивания различных частей слухового отдела лабиринта: атрофия и, наоборот, неправильное разрастание тех или других костных участков, напр, столбика улитки, гид-ропические изменения в перепончатых ее каналах, аплазия Кортиева органа и т. д. Воспалительные процессы во внутреннем ухе ведут в конечном счете также к перерождению нежных образований улитки, т. е. гл. обр. Кортиевых дуг, волосатых и поддерживающих клеток или же клеток спирального нервного узла и исходящих из него волокон. Чтобы проследить эти подробности, необходима весьма тонкая гист. обработка препаратов человеческого лабиринта или же соответствующие экспериментальные исследования на животных. Чтобы избежать суправитальных изменений, пользуются способом прижизненной фиксации Витмака

(Wittmaack). После того как Витмак усовершенствовал методику гист. исследования лабиринта и своими опытами сделал очевидной крайнюю чувствительность слухового нерва к различным лекарственным веществам, дальнейшие исследования доказали вредное влияние ряда других лекарственных и нелекарственных веществ, напр, алкоголя, табака (М. Ф. Цытович), салицила-тов (Н. С. Орембовский). Одной из наиболее обезображивающих внутреннее ухо болезней является отосклероз, или отоспонгиоз, при котором различные участки костной компактной лабиринтной капсулы спонги-озируются и увеличиваются в объеме, баррикадируя отверстия и каналы лабиринта (см. отдельную таблицу, рис. 6). Если костные разрастания занимают область овального окна, то образуется анкилоз стремечка; если же такие экзостозы возникают в улитке, могут пострадать те или другие части Кортиева органа. И то и другое влечет за собой прогрессирующее ослабление слуха, доходящее иногда до полной Г.; столь же губительным для слуха оказывается и другой процесс—самопроизвольное перерождение улитковой ветви слухового нерва, обусловливающее клинически весьма схожую с отосклерозом картину. Оба упомянутые заболевания принадлежат к передающимся по наследству, но проявляются обычно не ранее периода возмужалости, в противоположность тем формам недоразвития и деформации внутреннего уха, к-рые являются врожденными и обусловливают полную или почти полную Г. уже с самого раннего возраста; об этих последних формах подробно говорится при описании глухонемоты, т. к., существуя с детства, они мешают ребенку научиться-своевременно говорить. Существуют еще и другие, более редкие и менее изученные формы искажения нормального устройства внутреннего уха, сходные по типу с только что перечисленными, именно: рахитическая форма, наследственные множественные экзостозы, болезнь Paget ’а и др. Нек-рые из этих страданий ставятся с большей или меньшей определенностью в связь с аномалиями внутренней секреции.

Клиническая картина Г. складывается из ее количественных и качественных особенностей, а также и из сопутствующих явлений. Уже по степени понижения слуха можно нередко произвести ориентировку, хотя бы грубую, в локализации процесса. Напр, если исследуемый не слышит обычного разговора под самым ухом, и тем более, если он глух абсолютно, то это должно приписать процессам в лабиринте или вообще в нервном слуховом аппарате, т. к. только такого рода страдания могут довести потерю функции до столь сильной степени. Прогрессирующее понижение слуха свойственно упомянутым выше наследственным формам дистрофий внутреннего уха или многолетним гнойным воспалениям барабанной полости, при к-рых могут развиваться вторичные дегенеративные процессы в лабиринте. Скачкообразное ухудшение слуха у женщин, синхроничное с каждой новой беременностью или родами, считается характерным для отосклероза. Наоборот, резкие колебания остроты слуха и, особенно, внезапный возврат к норме под действием известных леч. процедур (напр, промывания наружного слухового прохода, продувания Евстахиевой трубы) или же внушения—свойственны случаям механических препятствий для слуха (серные пробки, сужение Евстахиевой трубы, фнкц. нервная глухота, отчасти травматические неврозы). Качественные особенности Г. также бывают весьма разнообразными. К этой группе относится неравномерная острота слуха для звуков разного характера, напр, для басовой и дискантовой области. Если относительно плохо ощущаются басовые звуки, то можно предполагать расстройство звукопроводящей функции, при чем весьма подчеркнутым бывает этот признак при чистых формах отосклероза, в начальных его стадиях; дискантовая глухота характерна для поражения звуковоспринимающих частей; т. н. пробелы в «лестнице тонов» наблюдаются при наиболее тяжелых формах лабиринтной Г., в том числе у глухонемых с остатками слуховой способности. Несоответствие воздушной и костной проводимости также характерно для различных заболеваний; например укорочение костной проводимости свойственно процессам во внутреннем ухе и вообще в нервном слуховом аппарате; необычно сильное ее укорочение (до полного отсутствия) часто наблюдается при сифилитических поражениях, при чем нередко бросается в глаза одновременный контраст между ней и хорошим слухом при воздушной проводимости (Wanner, В. Е. Пе-рекалин). Симптом paracusis Willisii является спутником тех процессов, при к-рых можно предполагать ригидность слуховых косточек (напр, отосклероз и анкилозиру-ющие формы сухих катаров уха). Симптом diplacusis состоит в том, что нек-рые тоны слышатся в одном ухе на нормальной высоте, а в другом кажутся более низкими или высокими; если тон раздваивается по высоте, то это обозначают термином diplacusis dysharmonica; если же тон раздваивается по времени, то—diplacusis echotica. Последние формы, так же как и более сложные расстройства слуха (в роде например словесной Г.), указывают на процессы в звуковоспринимающем аппарате и центрах слуха.

Весьма существенную помощь при распознавании формы глухоты оказывают сопутствующие симптомы. На практике принято делить все случаи Г. на 2 группы—с видимыми изменениями в ухе и без объективных данных. Если при отоскопии определяются признаки какого-либо пат. процесса в наружном слуховом проходе, на барабанной перепонке или в барабанной полости, то весьма естественно приписать причину существующей Г. именно этим изменениям; но весьма часто у исследуемого, страдающего Г. в той или другой степени, видимые части уха, так же как и Евстахиева труба, представляются совершенно нормальными («отрицат. объективные данные»). Это считается правилом при негнойных заболеваниях лабиринта и центр, поражениях. При отосклерозе удается иногда наблюдать так наз. признак Шварце — розовое просвечивание барабанной перепонки. При лабиринтитах вспомогательным признаком могут служить расстройства соседней с улиткой части внутреннего уха, т. е. вестибулярного аппарата. Диагноз подкрепляется, само собой разумеется, всеми остальными приемами исследования, данными анамнеза, сопутствующими общими явлениями в организме, а также

и субъективными ощущениями — шумами, к-рыетаюке характеризуют известные формы Г.: напр, очень мучительные шумы бывают при отосклеротических процессах, менее выражены они при других заболеваниях лабиринта и не столь бросаются в глаза при средних и наружных отитах. Важным распознавательным средством служит пробное лечение (продувание,промывание), на роль которого указывалось выше, а также течение процесса, при чем для наглядности предлагали составлять для каждого больного «кривую слуха» наподобие температурной кривой (см. рис. 7). Подробное определение слуховой функции производится по правилам акуметрии, для которой употребляются

б. или м.сложные наборы камертонов, органных трубок и др. звуковых источников (в самое последнее время радиогенераторы) и человеческая речь.

Для изобличения «притворной» Г. пользуются особыми приемами, .отчасти чисто научного характера, напр, специальными опытами (Stenger’a, Говсеева), сравнением данных в разные дни, установкой условного рефлекса на звук, или же не строго научными, в роде напр, использования фактора неожиданности или сонного состояния подозреваемого в притворстве. Гораздо проще определить «утаиваемую» Г.; здесь пользуются обычными акуметриче-скими приемами, но непременно с теми предосторожностями, чтобы исследуемый не мог использовать для угадывания другого органа чувств (напр, чтобы было вполне исключено его зрение и т. д.). Подробности см. ниже .(Глухота в судебно-медицинском отношении).

Профилактика Г, Усовершенствование профилактической борьбы с Г.—одна из главных задач современной отиатрии, особенно потому, что значительное количество «глухих» людей при современном состоянии науки должно быть признано не столько больными, поддающимися той или другой тёрапии, а инвалидами слуха, при чем для этого вида стойкой потери функции не имеется еще таких же смягчающих приспособлений, как например очки для глаз или костыли для ног. Та Г., которая дает относительно хороший прогноз (напр, при острых отитах, катарах Евстахиевой трубы, известных формах лабиринтных процессов), проходит вместе с основной болезнью, и особых мер специально против Г. не принимают. Но существует другая категория заболеваний, очень многочисленная, не только не дающая самопроизвольного излечения, но и противостоящая всяким леч. способам; при ней особенно чувствуется беспомощность, т. к. современные приборы для искусственного улучшения слуха часто оказываются недействительными.

Все предупредительные меры против болезней, портящих слух, можно разделить на меры общего характера, в роде противоэпидемических (с paq4eTOM, что если исчезнет в населении напр, скарлатина, то не будет и скарлатинных ушных осложнений), и на специально ушную профилактику, имеющую более узкое задание—предотвращать возможность ушных болезней самих по себе. К спец. ушной профилактике относится борьба со всеми ближайшими причинами Г., к-рые могут подразделяться на случайные и конституциональные. Как пример случайной причины можно привести привычку детей засовывать себе в ухо из шалости различные предметы, что ведет к повреждениям уха, барабанной перепонки и даже лабиринта. Повышение сан. грамотности населения, усиленный надзор за детьми, в связи с развитием мер охраны детства, должны предотвратить эти случаи. Гнойные и катаральные отиты часто возникают на почве разрастания глоточных миндаликов. Удаление их при нормальной во всем остальном конституции ребенка может предотвратить эти процессы. Известные формы хрон. гнойных отитов нередко обусловливают внутричерепные осложнения (менингиты, абсцесы мозга). Своевременная операция может предупредить эти осложнения и является в этом смысле профилактической операцией. Воздержание от курения, пьянства, неумеренного или нерационального применения нек-рых лекарств (хинина, сальварсана) является профилактикой против алкогольных, никотинных и сальварсанных поражений слухового нерва.—’Ношение глушителей во время работ, связанных с сильным шумом, предохраняет от проф. Г.—Гораздо сложнее вопрос о профилактике конституциональных моментов. В приемных по ушным болезням преобладают б-ные не с нормальной конституцией, а с аномалиями ее как общего характера (лимфатики, астеники), так и со специфическими местными формами, к-рые обозначаются обычно термином дистрофии и делятся на категории. Аномалии конституции слизистой оболочки барабанной полости в связи с конституцией носа и горла лучше всего обозначать как дистрофию с оттенком гигантизма (гипертрофич.

тип) и нанизма (атрофический), однако без резкой разницы обеих форм и с частыми колебаниями и переходами одной в другую. Более наглядным признаком ненормальной местной конституции нужно считать множественность поражения (примеры: одновременная гипертрофия различных миндаликов; одновременный однородный процесс в обоих ушах; одновременное поражение нескольких органов одной и той же системы, например ринит и дакриоцистит; гайморит и отит; отит, ринит и лярингит и т. д.). Характерным для конституц. заболевания является упорство процесса, выражающееся в беспричинных, повидимому, рецидивах (напр, при полипозе носа или его придаточных пазух), и особая стойкость (хроничность) процессов, противостоящая без видимой причины лечебным мерам, при чем характерным признаком является безрезультатность тех же оперативных приемов, действие к-рых при нормальной конституции считается вполне надежным. Конституциональная Г. весьма часто обнаруживает признаки наследственного страдания, передаваясь чаще всего повидимому рецессивным образом, но нередко и по типу доминантности. Факторы наследственности связываются с факторами пола, что сказывается напр, заметным преобладанием нек-рых форм Г. (отосклероз) у одного пола—в данном случае у женщин. Профилактика Г. при аномалиях конституции не может ограничиваться одними индивидуальными мерами, т. к. факторы конституции слишком могущественны, чтобы поддаться столь слабому воздействию. Некоторую пользу приносит применение общих мер (питание, укрепляющий режим, перемена климата).

Лечение Г. JIете бные приемы, т. е. меры борьбы с уже существующей глухотой, можно подразделить на две группы: в первую войдут меры, направленные против той болезни, к-рая вызывает потерю слуха, с целью купировать ее или ослабить ее действие. Благодаря этим мерам стремятся однако не только вернуть слух, но и избавить больного и от других возможных последствий болезни; следовательно здесь терапия не имеет еще специфического характера. Ко второй группе относятся меры, направленные специально против Г. Примером их служат т. н. «акустические» операции: искусственное прободение барабанной перепонки, рассечение спаек барабанной полости, тенотомия при контрактуре ее мускулов, мобилизация стремечка, пластическое восстановление наружного слухового прохода при его атрезии, новейшие операции на лабиринте при помощи операционного микроскопа (Holmgren) и др. Другим примером являются некровавые способы—пользование искусственными барабанными перепонками и улучшающими слух аппаратами. В качестве «искусственных перепонок» употребляют или похожие на настоящую барабанную перепонку материалы (гуттаперчевые кружочки, яичную пленку, тонкий пластырь) или же просто комочки ваты, сухие или смоченные разведенным глицерином, которыми закрывают отверстие в перепонке или заполняют барабанную полость через дефект в перепонке. Такой прием у некоторых больных с частичным или полным отсутствием перепонки дает повышение остроты слуха, нередко весьма заметное. Причина такого изменения слуха еще не ясна; вероятно здесь создаются более благоприятные условия для передачи звуков в лабиринт благодаря давлению искусственной перепонки на лабиринтные окна и следовательно регулировке внутрилабиринтно-го давления.

Аппараты для улучшения слуха имеют вид слуховых трубок, которые приставляются к уху узким концом н улавливают звуки раструбом (см. рис. 8 и 9) или же основаны на действии микрофона и состоят из набора, включающего в себя батарейку из сухих элементов (см. рис.4, а),приемник для звуков в виде мембраны и телефонной пластинки с усилителем (см. рис. 10, 1 и г). Существуют различные системы таких аппаратов, но общее их свойство—это искажение звуковых образов, которое часто сводит на-нет другие преимущества прибора. Заранее рассчитать, что данному больному поможет такой аппарат,— нельзя. Некоторым он помогает настолько, что например восстанавливает их трудоспособность и позволяет беспрепятственно заниматься профессией, требующей слуха; другим—только временно, и скоро б-ные его бросают. В тех случаях, когда можно предполагать ослабление слуха от бездеятельности или же врожденное недоразвитие его, логичными являются попытки обострить слух соответствующими акустическими упражнениями («активация») при помощи различных приборов (гармоника Урбанчича,

«кинезифон» д-ра Мориса,

«активатор» проф. Скриц-кого). Особенно практичным оказывается повиди-мому последний из упомянутых приборовпомимо того, что он позволяет сурдопедагогам щадить свой собственный голос при занятиях с учениками, благодаря ему в некотором числе случаев, при известных формах неполной Г., удавалось несколько поднять остроту слуха. Необходимы конечно дальнейшие опыты, чтобы учесть, насколько активация обогатит наш медицинский арсенал. При безуспешности перечисленных средств слуховые инвалиды подлежат соответственным соц. мерам воспитания и призрения. Заботы о глухих детях совпадают или с принципами воспитания глухонемых (см. Глухонемота, глухонемые) или же, при менее сильных формах, ограничиваются только мерами, выделяющими их из общего состава данного класса или группы учащихся. Таких детей сажают на 1-ю парту, устраивают для них отдельные уроки и т. д. Для потерявших слух остается ресурсом (в смысле общения с другими людьми) обострить свою нормальную способность угадывания речи по мимике говорящего (чтение с губ). Соответствующие курсы могут в значительной степени тренировать зрение глухих и плохо слышащих. Наконец, при распределении работы, инвалидов слуха нужно использовать для такого труда, где они могли бы по характеру его свободно конкурировать со слышащими.

Глухота в суд.-мед. отношении. Вопрос о потере слуха может служить объектом судебно-медицинского исследования, если Г. является следствием того или иного проф. повреждения, несчастного случая или умышленно нанесенной травмы. Задача экспертизы заключается в выяснении причинной связи между состоянием слуховой способности данного лица и- теми обстоятельствами, к-рым приписывается ее ослабление (напр., если истец утверждает, что он оглох от ушиба, полученного при катастрофе, к-рая случилась там-то и тогда-то, экспертиза должна показать, могла ли потеря слуха у исследуемого произойти от той травмы, к-рой он подвергся, и кроме того вообще имела ли здесь место травма слухового аппарата). Второй задачей служит определение действительной степени глухоты или же констатирование самого факта потери слуховой способности, т. к. заинтересованная сторона может давать умышленно неверные показания.—Для определения причины Г. в суд.-мед. экспертизе пользуются в общем теми же методами, к-рые обычно применяются при исследовании ушных больных; расспрашивают о всех подробностях случившегося, о том, что чувствует исследуемый в наст, время; затем производят осмотр уха, определяют (с известными специальными предосторожностями) его функцию, а также и другие признаки, имеющие здесь значение (напр, симптомы со стороны соседних, а иногда и отдаленных органов), и оценивают, насколько вероятна связь между данным дефектом слуха и предполагаемой его причиной. Весьма облегчают экспертизу объективные признаки травматизации уха или иного пат. процесса в нем. Так напр, если при осмотре наружного слухового прохода или барабанной перепонки обнаруживают на этих частях свежие кровоподтеки, ссадины или разрывы, то становится правдоподобной зависимость частичной потери слуховой способности от нанесенной травмы. И наоборот, если у исследуемого обнаруживаются признаки давнишнего заболевания, к-рое уже само по себе обусловливает известную степень Г. (напр. хрон. гнойный отит), а признаков травмы не видно, то в этом случае скорее можно исключить травматическую этиологию.—Тяжелые формы Г., напр, полная потеря слуха на одной или на обеих сторонах, всегда связываются <3 процессами во внутреннем ухе или слуховых центрах; поэтому при соответственных жалобах доверие к ним возрастает, если одновременно удается констатировать тяжелую форму повреждения (напр, трещины черепа, нередко распространяющиеся и на скалистую часть височной кости, симптомы кровоизлияния в мозг, общий шок и т.д.).— Умышленно наносимые повреждения и искусственно вызываемые заболевания нередко обладают отличительными признаками, по которым их можно распознавать. Так, при вливании в ухо едких жидкостей (напр, карболовой кислоты) часто на коже щеки остаются следы химич. ожога; внутренность наружного слухового прохода также может оказаться изъязвленной и даже омертвевшей, что почти никогда не встречается при естественных заболеваниях уха.

Определение остроты слуха в случаях, когда предполагают неискренность со стороны исследуемого, ведется по особым правилам, имеющим целью 1) обнаружить утаиваемую Г. или же 2) изобличить исследуемого в притворной глухоте. Утаиваемая Г., как было сказано выше, узнается сравнительно просто, т. к. если исследовать слух с предосторожностями, исключающими угадывание слов по мимике говорящего, то понижение слуховой способности сразу же выдает себя тем, что исследуемый не повторяет сказанных ему слов. Сложнее вторая задача—изобличение симуляции глухоты. Здесь возможны разные случаи. Иногда симулируется полная, абсолютная, двусторонняя Г. Способы для выяснения истины делятся при этой форме притворства на строго научные и на более общие. К первой группе относятся попытки использовать какой-либо рефлекс, в дуге которого участвуют слуховые пути и к-рый определяется объективно. Нек-рые предлагают пользоваться безусловными рефлексами, например ауро-пальпебральным (мигание век при внезапном сильном звуковом воздействии). Другие предпочитают условные рефлексы; этот способ более хлопотлив, т. к. при нем необходимо произвести целый ряд сочетаний двух каких-либо раздражителей (напр, звукового и фарадического) и выработать на какой-либо мышечной группе (например экстенсорах пальцев) условный рефлекс, проявляющийся напр, в виде отдергивания пальцев при звуковом раздражителе (электрическом звонке). Если испытуемый отдергивает пальцы при одном только звонке, без сопровождающего звонок фарадического удара, то из этого заключают, что он слышит данный звук,—Вторым

б. или м. научно обоснованным приемом является т. н. опыт Говсеева («опыт со щеткой»). Техника его производства такова: симулянта ставят спиной к исследующему, к-рый проводит одновременно ладонью одной своей руки по спине исследуемого, а другой рукой, вооруженной платяной щеткой, по собственной груди (или же наоборот); опыт повторяется многократно, при чем исследуемый должен каждый раз угадывать, чем именно проведено по его спине—рукой или щеткой. Истинно глухие на оба уха обычно угадывают руку и щетку или каждый раз или по крайней мере в очень значительном проценте всех случаев; среди же симулянтов громадное большинство ошибается (люди с нормальным слухом также по большей части не могут отличать в условиях этого опыта руки и щетки).—Наконец приемы третьего порядка основаны на психологических особенностях человеческой натуры и с отологией в сущности имеют мало общего. Большая часть их преследует цель—подействовать неожиданностью, застать врасплох испытуемого; напр, окликнуть его во время сна: истинно глухой от одного этого не проснется, а притворно глухой может проснуться и т. о. выдать себя. Существует много других подобных уловок, к-рые однако только тогда бывают действительными, когда их в каждом отдельном случае разнообразят и импровизируют; если же пользоваться уже избитыми приемами, то нет гарантии в том, что испытуемый их не знает и против них не настораживается.—При с и-муляции полной односторонней Г. только что указанные приемы не могут быть пригодными, т. к. наша наука не располагает способами, безусловно обеспечивающими отдельное исследование правого и левого уха, и поэтому испытуемый, выдавший свой слух, может всегда сказать, что он слышал другим, здоровым ухом. Но у таких симулянтов оказываются ценными приемы, основанные именно на свойстве этой взаимной компенсации или вообще на влиянии функции одного уха на другое; применяется напр, такой опыт: испытуемому, утверждающему, что он оглох на одно ухо, приближают к ушам два одинаковых камертона, звук к-рых он должен выслушивать. Известно, что если в оба уха направляется звук от двух одинаковых источников, то слышит только то’ухо, к к-рому источник ближе (т. к. тогда соответственной высоты звук в этом ухе ощущается сильнее и маскирует ощущение второго уха). Такое же явление можно воспроизвести при только что упомянутом приеме—для этого нужно установить камертоны на неодинаковом расстоянии от обоих ушей: при нормальном слухе слышит только то ухо, к к-рому соответственный камертон ближе. У действительно глухих на одно ухо такого явления не получается: если у них точно определить, на каком расстоянии их здоровое ухо слышит соответственный камертон, то это расстояние останется постоянным, даже если придвинуть второй камертон к другому уху еще ближе. У симулянтов же при такой постановке опыта ощущение в «здоровом» будет заглушаться ощущением в якобы глухом, и он принужден либо сознаться, что перестал слышать «здоровым», либо что слышит «глухим». — Весьма большого навыка требует изобличение симуляции в случаях неполной Г. на одно или оба уха. Здесь главным способом является многократное измерение остроты имеющегося слуха; несиму-лянты дают при таких опытах более постоянные данные, чем симулянты. Все перечисленные приемы страдают однако тем общим недостатком, что ими по большей части не прямо определяется острота слуха у испытуемого, а только тот факт, дает ли он показания искренно или нот. Т. о. способы, применяемые для раскрытия симуляции, выполняют только часть своего назначения. Кроме того результаты этих способов по большей части говорят только об известной вероятности симуляции, а не устанавливают ее с такой очевидностью, к-рая была бы убедительной для присутствующих при экспертизе несведущих в медицине лиц.

Лит.: Богданов-Березовский М., Вспо-могательные средства слуха, СПБ, 1913; Воя-чек В., Ушные, носовые и горловые болезни, ч. 1, Л.—М., 1925; 3 а х е р А., Профессиональные заболевания органа слуха, «Журн. ушн., горл, и нос. болезней», 1927, № 3—4; Компанеец 3., К вопросу о частоте притворной глухоты среди пострадавших от несчастных случаев и о методах ее обнаружения, дисс., Екатеринослав, 1912; Надеждин В., Искусственные и притворные болезни, Л., 1927; Преображенский С., О глухонемоте и глухоте, М., 1901; Шендер Б., Профессиональные болезни уха, носа и горла, Л., 1920; Alexander G-., Zur Ana-tomie der kongenitalen Taubheit, Miinchen—Wiesbaden, 1905; его же. Die Ohrenkrankheiten im Kindesal-ter (Hndb. d. Kinderheilkunde, hrsg. v. M. Pfaundler u. A. Schlossman, В. VII, Lpz., 1927, лит.); Barber F., Deafness, Boston, 1916; Best H., The deaf, N. Y., 1914; Chavanne, Le traltement de la sur-dit6, P., 1905; Hndb. der Hals-, Nasen- u. Ohrenheil-kunde, hrsg. v. A. Denker u. 0. Kahler, В. VI—VIII, B.—Miinchen, 1926 — 27; Hndb. der Neurologie des Ohres, hrsg. v. G-. Alexander u. O. Marburg, В. I—III, B.—Wien, 1924—28; Hndb. der spez. Chirurgie des Ohres u. der oberen Luftwege, hrsg. v. L. Katz und F. Blumenfeld, В. II, Lpz., 1922; Hartmann A., Die Schwerhorigen in der Schule, Stuttgart, 1912; Natier М., Surdity, vertige et bourdonnement, P., 1 906; Riley J., A treatise on the cure of deafness, Washington, 1917; Runge H., Beziehungen des pa-thologischen Befundes zur Ohrfunktion (Hndb. der spez. path. Anat. u. Histol., hrsg. v. F. Henke und O. Lubarsch, В. XII, B., 1926).    В. Воячек.

    name:
    send
ТАКЖЕ НА dao-med
f72e2aa373650d944c38b1c8ca875576 0467ccb0286829346e4d1560ef2b3c04 21de8b841f2edeacafb65f278dfd5f07